политика кпк в освобожд

Китайская модернизация: угроза или благо для Тибета? Сохраним Тибет! | Тибет, Далай-лама, буддизм

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

Фонд Сохраним Тибет

Центр тибетской культуры и информации

Телефон: (495) 786 43 62

Тибетский буддизм в России

Китайская модернизация: угроза или благо для Тибета?

Март необычный месяц для тибетского народа. На март приходится сразу несколько важных дат: в некоторые годы Лосар (Новый год), годовщина Народного восстания 1959 г. (10 марта) и недавно введенный День освобождения от логики или, как его называет КПК, День освобождения от крепостного рабства, освобождения крепостных и т.п. (28 марта). Китайские коммунисты всегда были озабочены тем, чтобы не допустить восстановление этого самого рабства, которым они обозначают феодально-теократический строй независимого Тибета, вполне устраивавший его народ. Долгая народная война в недавнем прошлом и постоянные волнения в настоящем это не происки из-за рубежа, а нежелание тибетцев становиться китайцами. Именно в религии и традиционном образе жизни опора тибетской национальной идентичности. Это всегда понимали лидеры КПК. Мао Цзэдун стремился разрушить все это в лоб (как и традиционную китайскую культуру). Классический маоизм привел КНР на грань краха (правда, этот урок не пошел впрок тем народам, среди которых набирают силу маоистские движения). Спасли КНР бизнес с западными империалистами и рыночная экономика. Тибетцам же разрешили восстанавливать свою культуру. Компартия решила действовать аккуратнее: не отказываясь от атеистической идеологии, на тот период, пока не изжиты религии, использовать их для своих целей. Тибетцы же хотят восстановления своих традиций, а не их эрзаца. Поэтому КПК все чаще возвращается к методам Мао Цзэдуна. В последние годы китайские СМИ сообщают в основном об экономике Тибета, а о восстановлении культуры и традиций узнать можно мало что. Разгром традиционной тибетской культуры при Мао замалчивается, а то немногое, что сообщают о ее восстановлении, касается крупных исторических памятников и секулярной культуры. Говорить о дальнейшем восстановлении религии не приходится. Из 6259 монастырей, которые были разгромлены при Мао, восстановлено и заново построено, по доступным данным, 3235; дальнейшее восстановление, фактически, остановлено (1). Возрождение религии населением встречает бюрократические препоны. Государством восстанавливаются лишь крупные монастыри, в основном из расчета на туризм. Обычная же застройка ведется вразрез с тибетскими традициями. Возможно, власти считают, что довольно безвкусная модерновая архитектура в Тибете способствует привлечению туристов. Читатели сами могут оценить ее не только по отзывам приезжих, но и по фотографиям, например, современной Лхасы из стекла и бетона. В свободном Тибете духовенство составляло 592558 чел. Вследствие репрессий и реформ оккупантов его почти не осталось. Но стоило ослабить диктат и многие тибетцы пошли в монахи. К 2000-м гг. численность духовенства достигла около 120 тыс., из них 46 тыс. в Тибетском автономном районе (ТАР) (2). В отличие от коммунистов, тибетский народ не считает монахов паразитами и поддерживает их. Но КПК видит в них опасность для своего господства над умами. Поэтому принимает меры против роста численности духовенства: поступление в монастыри жестко регламентировано, по монастырям проводятся рейды с высылкой незаконных монахов, разъезжают рабочие бригады, которые занимаются промыванием мозгов и пытаются оболванивать монахов, внушая им фальсифицированный взгляд на историю и международное положение. Однако главной целью остается клика Далая, которую руководство КПК ассоциирует с независимостью Тибета и не жалеет сил и средств на борьбу. В последние десятилетия в КНР действует бюрократическая система выявления перерожденцев в тибетском буддизме. Она направлена на контроль будущего перерождения Далай-ламы, а также других высоких лам. Эта система профанация религии и карикатура на ту систему, что была в маньчжурской империи Цин. Это отлично понимают тибетцы как показывает опыт с новым, десятым Панчен-ламой. Он был похищен и увезен неизвестно куда после того, как его выявил Далай-лама согласно традиции. Взамен КПК назначила своего человека (1). Занятное интервью с последним опубликовало РИА Новости 21 ноября прошлого года (3). Там есть интересный пассаж: этот Панчен-лама готов посетить Россию, если российские друзья будут его приветствовать. Может быть, после отказов в визе Далай-ламе, зондируется почва для его замены в качестве лидера буддистов России назначенцем КПК? После демонстраций тибетцев в 2008 г. были приняты беспрецедентные меры внутри Тибета. Не буду останавливаться на них. Об этом достаточно пишут и на этом сайте, и на других. Подавление народного недовольства усилилось в последние годы и совпало (случайно ли?) с приходом к власти в Непале целого букета компартий, среди которых доминируют маоисты. К сожалению, подтверждается мой прогноз (1): теперь тибето-непальская граница перекрывается все плотнее, а в самом Непале под диктовку Пекина власти усиливают репрессии против тибетских беженцев (см., например, 4). Запреты и репрессии это одна сторона медали. Другая беспрецедентное экономическое развитие ТАР. На этом я тоже не буду останавливаться: все это подробно сообщают китайские СМИ, в том числе в русскоязычном сегменте Интернета (например, 5, 6, 7, 8). Казалось бы, это можно приветствовать. Но насколько это надо самим тибетцам? Модернизация ТАР идет в одном флаконе с китаизацией региона. Тибет, до оккупации имевший самодостаточную экономику, все больше зависит от Китая. Тибетцы вовлекаются в китайское образование, производство, бизнес. Новая среда обитания, напоминающая китайскую провинцию, способствует формированию соответствующего мировосприятия. Это еще один шаг к десакрализации Тибета, начало которой положил Мао Цзэдун. Появились сообщения о планах маргинализации тибетского языка (9). Стоит вспомнить, что заменить его китайским пытались опять же при Мао Цзэдуне. Ликвидируются кочевые традиции кочевников переводят в оседлость. Под предлогом защиты окружающей среды пастбища огораживают, что ухудшает условия выпаса скота (например, 10). Из той же области и дорогостоящие планы навязывания тибетцам красной культуры(11). Она призвана внушить населению, что китайская оккупация была освобождением. Кроме того, модернизация по-китайски означает примат материального над духовным, построение среднезажиточного общества на руинах тибетской традиции. Все это создает угрозу замещения тибетской культуры на ту, которая ассоциируется с этой модернизацией. Что это за новая культура? Это культура, нового Китая. Она построена на ханьской традиции, измененной коммунизмом, хотя и вобрала в себя отдельные элементы культур национальных меньшинств. С этнической точки зрения ТАР все еще уникальное место в КНР: быстрая колонизация высокогорий ханьцами не происходит в связи с их физиологическими особенностями, а также с историческими причинами (см. обзор: 1). Потому и тибетцев там, по официальным данным, более 90% (конечно, если не считать китайских торговцев, временных рабочих, армию и т.п.). Зато расположенные не в высокогорье тибетские земли, включенные в китайские провинции, успешно китаизируются примерно как Внутренняя Монголия и Маньчжурия. Во времена Мао это происходило быстро и целенаправленно. В итоге на своих землях в пределах КНР монголов осталось всего 18%, маньчжуров около 7%, а тибетцев в провинциях вне ТАР 0,3 22%. Сейчас эти нацменьшинства с интересом наблюдают за строительством огромных ханьских городов, промышленности и инфраструктуры на их родной земле, и все меньше используют свой язык (а маньчжуры в основном забыли его). Напомню, что колонизации Внутренней Монголии и Маньчжурии предшествовало их долгое существование как частей империи Цин, в которые миграция китайцев запрещалась. Ограничивалась и миграция китайцев в Тибет, который тогда был государством, зависимым от этой империи. Ограничения были оформлены законодательно и казались нерушимыми, хотя нелегальная миграция была. И все-таки еще в XIX в. Маньчжурия, Монголия и Тибет были населены разреженно, китайцев там было мало. Зато вдоль границ росло китайское население и хозяйство. Но в этом мире нет ничего нерушимого. Перед крахом империи Цин ограничения были отменены. С конца XIX в. пошла быстрая колонизация китайцами Маньчжурии, с начала ХХ Внутренней Монголии и части тибетских земель. Приходит на ум современная ситуация с государством Монголия и российским Дальним Востоком... Такую мысль хочется отбросить: ведь с КНР у России и Монголии заключены нерушимые договоры. Руководство КНР не только пока подтверждает приверженность договорам, но и тратит миллиарды долларов на продвижение политики мягкой силы, пропаганду положительного имиджа КНР: работу во всем мире Институтов Конфуция, круглосуточного англоязычного канала новостей China Network Corp, более 50 представительств за границей Гостелевидения Китая CCTV (с каналами для англо-, франко- и испаноязычных аудиторий), China Radio International, Интернет-ресурсы на разных языках, фестивали, выставки и т.д. (12). Можно увидеть работу над положительным имиджем Мао Цзэдуна (например, 13). Или мировое турне китайских тибетологов с рассказами о бурном развитии этого китайского АР и счастливой жизни местного населения (14) и непременными заклинаниями типа: во внешнеполитическом ведомстве Канады подтвердили, что Тибет является неотъемлемой частью Китая (15). Можно послушать в Кремлевском дворце съездов в Москве маоистскую песню Реет красное знамя в модерновой аранжировке (в прайм-тайм 24 ноября 2010 по телеканалу Культура) на церемонии закрытия Года китайского языка в России. Этим, по-видимому, заменили визит Далай-ламы, в очередной раз отказав ему в визе по указаниям из Пекина. Можно увидеть творчество любителей КПК и борцов с США (например, 16, 17), предпочитающих закрывать глаза на то, что без западных инвестиций, рынков сбыта и глобализации на американский манер не было бы китайского чуда. Примеры можно продолжать. Все они согласуются с тем, что международное сотрудничество КНР не бывает чисто экономическим. Ученые Университета Г